Современные ученики и их родители


Из книги Ирины Млодик «Школа и как в ней выжить: взгляд гуманистического психолога»

Кем был ученик в советской школе? По большей части – собственностью государства, давшего ему возможность кроме бесплатного образования получить еще и идеологическое воспитание, сделавшего из него человека, максимально удобного и приспособленного под нужды общества. Школа считала своим долгом быть архитектором и прорабом в процессе формирования детской души. Педагоги без всякого злого умысла, а по велению партии ковали будущих граждан по общегосударственному типовому проекту. К счастью, были и Учителя, которые понимали, что дети могут разобраться в устройстве мира без идеологической направляющей: у них есть родители, собственная мудрость и человеческое, а не идеологическое, участие их школьных наставников.

Что изменилось? Сейчас, к счастью, даже государственная школа в значительно меньшей мере исполняет государственный заказ. Частная школа в вопросах образования и воспитания вообще может позволить себе опираться только на собственные представления и ценности, если они разделяются родителями ее учеников.

В этой главе я попыталась разобраться, кем именно для школы являются ученики и их родители. Что важно знать, и как лучше организовать максимально полезное и удовлетворяющее всех взаимодействие.


Образование и воспитание

Образование – вещь превосходная,
но хорошо бы иногда помнить, что ничему из того,
что следовало бы знать, научить нельзя.

Неизвестный автор

Кто же такой ученик? Ответ не так прост, как может показаться, поскольку если опросить директоров и учителей разных школ, вариантов будет множество. В учебно-центрированной школе ученик в большей мере объект получения знаний, который должен «на выходе» продемонстрировать высокий уровень образования, выраженный в школьных отметках или баллах единого государственного экзамена.

В родительско-центрированной школе ученик – это объект выполняемой услуги, заказчиком которой является родитель. И в зависимости от фокуса заказа (уровень образования, физическое здоровье, воспитание определенных нравственных норм, религиозная направленность) ученик получает то или иное направление влияния.

В личностно-центрированной школе ученик может быть тем самым клиентом – субъектом, который задает формат и специфику необходимых ему услуг. Для одного такая школа будет местом получения нужного ему образования, для другого – местом личностного роста, островком свободы или дружеского участия мудрых взрослых, для третьего – школой жизни, отношений, поисков себя и собственных талантов. Поскольку личностно-центрированная школа имеет дело с учеником как с субъектом, она в значительной степени направлена на выявление и удовлетворение индивидуальных потребностей учеников в своем росте, образовании и развитии.

Кто же решает, что именно должен получить ученик, проведя 10-11 лет своей жизни в школе? По большей части теперь такой выбор совершает родитель, когда принимает решение, в идеале – осознанное, в какую школу отправить своего ребенка. Сегодня у него, в отличие от прежних времен, появилась какая-то альтернатива. Но выбор этот не так прост: кому-то трудно разобраться в том, что именно он хотел бы от школы для своего ребенка, кому-то сложно с первого взгляда определить, какой на самом деле является данная школа, кого-то ограничивают финансы, кого-то пугают расстояния. Большинство родителей все же пользуются «сарафанным радио», ориентируются на престиж или действуют по принципу «так будет проще для всех» и отдают ребенка в школу во дворе, вообще не думая о высоких материях.

Те родители, которые все же размышляют, что может дать школа их ребенку, часто обеспокоены тем, как именно повлияет школьная жизнь на его личность. В те времена, когда школа была собственником государства, мало кто из родителей вставал на сторону своего ребенка в случае возникновения конфликтов. Кто-то боялся и не смел, кому-то даже в голову не приходило подвергнуть сомнению правоту такой фигуры, как учитель. Тем самым ребенок часто вместо поддержки в сложной ситуации получал весьма жесткий отпор и чуть ли не отвержение всей системы в лице учителя, завуча, директора и пристыженного родителя, который немедленно присоединялся к системе.

В результате ребенок оставался в полном одиночестве, а это не лучший способ, чтобы разобраться в произошедшем. Чаще всего он просто чувствовал себя униженным, отверженным, плохим, что отнюдь, вопреки ожиданиям родителей и школы, не помогало ему измениться и стать «хорошим». А раз этого не происходило, то школа и родители, объединяясь в борьбе (против кого – против собственного ребенка!), усиливали напор критики и наказаний. В какой-то момент к ним приходила здравая мысль – поговорить «по душам» с непослушным чадом, но доверие раненого ребенка к взрослому миру, способному его защитить, уже, как правило, было навсегда утрачено.

Что же воспитывала такая школа при непосредственном участии родителей? Неуверенность в себе, слепое послушание, боязнь сделать ошибку, невозможность быть собой, недоверие к взрослым.

Она была примерной девочкой. Очень старалась. Возможно, потому что боялась отцовского гнева, а может, вообще ей не приходило в голову нарушать кем-то заведенные правила. Она привыкла учиться в меру своих средних сил, жить в соответствии с родительскими ожиданиями, не задумываясь о них и не подвергая сомнению. Никто не учил ее принимать решения, отстаивать собственную точку зрения, ибо никто не считал необходимостью иметь таковую одиннадцатилетнему ребенку. В своем 5 «А» классе она также ничем не выделялась, многие учителя, ей казалось, даже не помнили ее имени.

И вот в один из зимних дней, когда третья четверть уже катилась к закату, но до заветных весенних каникул оставались еще долгие три недели, ее класс решил сбежать с урока физкультуры. Сбежать надо было всем, во-первых, потому что уже страшно надоело учиться, а во-вторых, лидеры класса считали необходимым досадить «физручке» за ее вредность, несправедливость в отношении физически слабых учеников и постоянные унизительные высказывания в их адрес. Решение нужно было принять в считанные минуты,и это ее спасло, иначе она вконец измучилась бы, взвешивая все «за» и «против». Она одинаково боялась оказаться нарушительницей школьных правил и пойти против всего класса. Ведь у нее не было ни собственной позиции по этому вопросу, ни решимости ее отстаивать. Она считала, что и уйти со всеми – это правильно, и остаться на уроке – тоже правильно. Цейтнот и всеобщая мобилизация из школьной раздевалки на улицу сделали свое дело: она, как и все, сбежала с урока.

Это не принесло ей никакого удовольствия. Она не знала, куда себя девать, побродила по улицам, пока не замерзла, а потом поплелась домой на край города. Ее мучила тревога, но в глубине души она надеялась, что все останется в тайне, и родители ни о чем не узнают. Надеялась зря. Вечерний звонок учительницы известил ее отца о том, что его дочь отъявленная прогульщица, заслуживающая самого строгого наказания. Ее жалкие попытки оправдаться, объяснить, что сбежала не только она, а весь класс, были прерваны его гневной речью. Отец, выгнал ее из дома и сказал не возвращаться до тех пор, пока она не найдет пострадавшую учительницу и не извинится перед ней: «Мне не нужна дочь, которая заставляет меня краснеть!»

Сначала она по-настоящему испугалась. Сбылись все ее страхи – она не только оказалась плохой, ее выгнали из-за того, что она плохая. Но потом какая-то внутренняя решимость и ощущение несправедливости происходящего придали ей сил, она быстро оделась и гордо вышла на улицу.

Зимний вечер уже загнал уставших после работы людей по домам, и ей ничего не оставалось, как брести, пиная жесткие февральские сугробы, по темному опустевшему городу. Школа далеко, дорога длинная, и чем дальше она уходила от дома, тем больше в ней закипала злость на весь этот взрослый мир: на отца, учительницу, школу. Злость не только помогала ей не бояться темноты и пустоты улиц, но и двигала ее вперед. Ближе к школе она уже почти бежала, все время поскальзываясь на обледенелых дорожках. Ни на что не надеясь, она подошла к физкультурному залу и приоткрыла дверь: учительница была там, занималась гимнастикой со старшеклассниками.

Девочка долго стояла в темном коридоре, глядя сквозь узкую щелочку на освещенный зал и постепенно согреваясь. В какой-то момент она поняла, что ни за что не будет извиняться перед этой учительницей. Не будет, потому что совершенно не чувствует себя виноватой, к тому же, она не сделала ничего ужасного, за что ее стоило бы так ругать и выгонять из дома.

Вернувшись домой, она в первый раз осознанно, даже с некоторым удовольствием и вызовом соврала отцу: «Я извинилась перед ней, как ты хотел». В тот вечер, как никогда прежде, она чувствовала себя такой незащищенной, одинокой и такой… правой.

Возникает отнюдь не праздный вопрос: какого именно влияния на наших детей мы как родители хотим и ожидаем от школы. Ведь это важно, что кроме знаний они вынесут из этой жизни, длиной в десять лет. А вынесут немало, потому что школа, которая ненаправленно занимается воспитанием своих учеников, транслирует детям огромное количество самых разных посланий, которым они следуют еще много лет после ее окончания.

Я, безусловно, ни в коем случае не призываю родителей постоянно вмешиваться в школьную жизнь, конфликтовать или «качать права». Я просто призываю осознать (и родителей, и школу), что и с какой целью транслируется ученикам, на каких ценностях и каким образом строится их воспитание, что они будут иметь в основании собственной личности по окончании средней ступени образования. А осознав, принять и в дальнейшем родителям с доверием относиться к выбранной школе, школе – к своим учителям, учителям – к собственным ученикам.

Некоторые школы так озабочены воспитанием, что иногда не отдают себе отчет в том, что могут нанести ребенку серьезный вред тем, что, по сути, отбирают воспитательную функцию у семьи. Конечно, нередко встречаются семьи, которые сами с радостью передоверяют свое чадо школе, а потом, в случае возникновения проблем, еще и предъявляют претензии педколлективу. Как правило, любой учитель понимает, насколько дисфункциональна такая семья, как несправедливы их обвинения, но все равно мучается и переживает.

Активное воспитание в школе – это пережиток нашего социалистического прошлого. Оно было неизбежным, исходя из идеологических функций школы, как социальной лаборатории государства. Сейчас, когда мы можем избежать политического и идеологического зомбирования детей, нам важно понять, что воспитание, как направленное воздействие, все же функция семьи. Потому что именно в семье ребенок родился и живет, в ней развивается, на ее ценности ему придется ориентироваться, ее ожиданиям соответствовать. Школа, которая активно вмешивается в воспитание, и чьи послания не соответствуют посланиям семьи, рискует пошатнуть всю систему семейных ценностей. Так есть ли необходимость школе и учителям брать на себя такую ответственность?

В настоящее время усиленное воспитание детей проповедуют только те школы, которые не доверяют ни ученикам, ни их семьям в вопросах поиска собственных нравственных оснований. Эта авторитарная позиция позволяет педколлективу повышать собственную значимость, присваивая только себе полномочия решать вопросы добра и зла, морали и безнравственности. А на каком основании? Чем учитель лучше родителя ребенка? Он, что, является непревзойденны